Не каждое воспоминание можно поставить на полку или спрятать в шкаф, надеясь, что квартира будет однажды продана вместо со шкафом, и я никогда не спохвачусь об оставленном в ней.

Я много раз пыталась подтвердить или опровергнуть события собственного прошлого, изучая атласы и даже снимки Земли из космоса, проверяя штампы о пересечении границы в своем паспорте и квитанции о зарплате, в которых было бы указано, что в таком-то месяце такого-то года я действительно была в отпуске, но тщетно: старые штампы ничего мне не говорят, тем более что многие уже выцвели от времени настолько, что нельзя различить не только дату, но и страну, границу с которой я пересекла, а квитанции сообщают только об основном доходе, получаемом дважды в месяц на банковскую карту, и налоге на дополнительный доход, которым является бесплатное питание в столовой бизнес-центра. На снимках и в атласах, кстати, я тоже не смогла найти ответ.

Пока что эти события, не имеющие несомненного отношение к моему прошлому, тем не менее вступают в противоречие с моим внутренним ощущением реальности, так что единственным выходом, устраивающим всех, будет дать им жизнь на страницах увлекательной истории, состоящей из моих воспоминаний. Впрочем, я не уверена, что именно моих: воспоминания - это то, что некогда произошло с кем-то иным, кого я по недоразумению привыкла считать собой, однако, бежевый тренч на клетчатой подкладке, белый огромный зонтик и треснутый объектив фотоаппарата не оставляют мне иной возможности, кроме как смириться с тем, что мне в наследство немало осталось от кого-то иного, кто некогда считал, что я нынешняя буду являться его непрерывным продолжением.

* * *

Возвращаться плохая примета -
Я тебя никогда не увижу.

Каждая поездка, это я совершенно точно помню едва ли не с детства, тем более что традиция жива и по сей день, начинается для меня с длительного предвкушения с билетом в кармане, лишенного какой бы то ни было заслуживающей внимания деятельности.

За неделю до отъезда я вспоминаю, что пора составить список вещей, которые понадобятся мне в отпуске, и проверить, все ли куплено, починено или получено от знакомых, которым я дала это попользоваться в прошлом году. На следующий день, так ничего и не составив и никому не позвонив, я покупаю купальник и пару футболок, хотя и то и другое наличествует в достатке.

За три дня до отъезда я, наконец, нахожу в себе силы позвонить подруге с просьбой вернуть надувной матрас и плед, но только для того чтобы узнать, что матрас я давала не ей, а плед она потеряла, но готова возместить при ближайшей встрече, а сейчас она в Москве, в Тюмени, или в Кейптауне.

Еще два дня бездействия уходят на то, чтобы смириться с поездкой на отдых без матраса и пледа, а вечер перед отъездом я провожу на работе, чтобы закончить или передать важные дела только-только вышедшим из отпуска коллегам. Потом наступает вечер пятницы, когда весь город стоит в пробках до полуночи, провожая на дачу адептов тяпки и купороса, так что сборы обычно застают меня в половине первого с отключенной горячей водой и кошкой, которую нужно на две недели кому-то пристроить.

Я вздыхаю, достаю из шкафа что-нибудь наиболее напоминающее сумку и пачку пакетов для мусора, выгребаю из шкафа и снимаю с сушилки одежду, быстро упаковываю сумку, руководствуясь скорее ее размером, чем своими планами на отпуск, достаю из холодильника все скоропортящееся, прячу кошку в переноску, спускаюсь в машину и еду, не оглядываясь, к кому-то из подруг или к родителям, чтобы уже оттуда вызвать такси до аэропорта.

К слову, оглядываясь на все это, я считаю себя человеком исключительно легким на подъем, потому что настоящий отъезд редко занимает у меня более двух часов.

Но в тот раз все было как-то иначе. Тогда я не была обременена кошкой или обязательствами провести вечер летней пятницы в душном офисе, поэтому собиралась несколько дней, любовно выбирая штаны и толстовки, лучше всего сочетающиеся с туристическими ботинками и трекинговыми палками. Я распечатала себе небольшую карту острова, куда я направлялась, и нарисовала на ней простым карандашом несколько маршрутов, два рюкзака, которые я брала с собой, лучшим образом соответствовали моему плану сначала удобно довезти свои вещи до отдаленного поселка, а потом гулять в свое удовольствие по окрестностям, не будучи связанной необходимостью обедать в гостиничном кафе.

Порой я почти жалею, что незадолго до отъезда я стерла единственное письмо, которое потом могло бы мне что-либо подтвердить, руководствуясь желанием привести дела в порядок, что в итоге выразилось только в том, что я удалила все ненужные письма из своего почтового ящика. В том письме некая Анна Беррер отвечала мне, что я могу взять с собой палатку и спальный мешок в том случае, если я захочу отправиться на длительную прогулку. Я взяла с собой и то и другое.

* * *

В день начала моего самого странного путешествия ветер рвал клочья тумана, время от времени оплевывая случайных прохожих порциями крупного дождя. Я спрятала лицо в капюшоне и поспешила к автобусу, проклиная все на свете за то, что я забыла взять зонтик, а возвращаться отсюда было уже поздно - под моими подошвами хлюпали лужи совершенно чужого тротуара.

В автобусе меня совершенно бесцеремонно прижали к запотелому окну, а я и не заметила сразу, что острый шуруп, вероятнее всего когда-то державший компостер или рекламный плакат, проткнул ткань моего рюкзака, ничуть не смутившись ее прочностью. Так что я более-менее спокойно ехала и не подозревала, что каждая кочка увеличивает разрез на рюкзаке. Разумеется, я не заметила, как мой рюкзак покинула скользкая полиэтиленовая папка с картой острова и планом поездки, за ней последовал пакетик с запасными носками и ласты, остальные вещи пока держало большое махровое полотенце, которое я взяла вместо пляжного пледа и надувного матраса. Я думаю, что не заметила изменения веса рюкзака только потому, что сверху в него из-под неплотно подогнанного стекла уверенно лилась струйка дождевой воды.

Так что, едва спрыгнув, наконец, на твердую землю в порту, откуда мне дальше следовало отправиться на небольшом кораблике, скорее даже на катере, я обнаружила почти все содержимое рюкзака на грязном, пахнущем рыбой асфальте как раз между мной и дверью автобуса.

Следовавший за мной попутчик выскочил буквально мне через голову, ошеломленно оглянулся, а остальные, к счастью, поспешили к другому выходу. Спустя несколько секунд двери автобуса закрылись, и он продолжил движение по своему маршруту.

Я осталась одна на этой ужасной, вонючей остановке, никто из людей, стоявших поодаль не изъявил желания мне помочь или хотя бы вежливо поинтересоваться, требуется ли мне помощь. Переведя дух, я наклонилась к груде мешочков с моими вещами, скинула с плеч полупустой рюкзак, но тут меня настигла последняя капля - сотовый телефон, который лежал в нагрудном кармане куртки, быстрым движением выскользнул на дорогу, совершил три прыжка с переворотом и юркнул в отверстие древней канализационной решетки, наполовину вмурованной в асфальт, и я расплакалась.

Пока мои руки уверенно растирали по лицу едкие слезы пополам с тушью, мой славный рассудок, не подводивший меня прежде ни разу, старательно искал в ситуации что-нибудь успокоительное, так что примерно через минуту я уже искренне верила, что рюкзак был старый и неудобный, а еще через пять искренне радовалась, что взяла с собой старый мобильник вместо нового, кроме того, мне не придется оплачивать роуминг, и за весь отпуск никто не сможет меня побеспокоить.

Через десять минут все мои вещи лежали в перевернутом вверх ногами рюкзаке, красные глаза были спрятаны под внушительными солнечными очками, а я сама торопилась к ближайшему магазинчику сумок, потому что, хотя до отправления моего кораблика оставалось еще не менее трех часов, я хотела вдоволь погулять по незнакомому поселку, а возможно и перекусить.

Магазинчик меня разочаровал: во-первых, в нем не продавались рюкзаки менее чем на девяносто литров. Во-вторых, я узнала, что это единственный подобный магазин на ближайшие поселки, потому что поселок, где я сейчас находилась был довольно большим по местным меркам. Наконец, я узнала, что в поселке было всего одно кафе, работающее днем, поскольку гости здесь - редкость, а местное население предпочитает днем работать и только после заката заглядывать в бар, чтобы перекинуться парой слов и закинуть в себя пару стаканчиков местной водки.

После непродолжительной и огорчившей меня беседы я стала обладательницей средних размеров сумки невероятной расцветки (выбор был невелик), в которую могла поместиться большая половина моих вещей, меньшую я решила положить во второй рюкзачок, который прежде просто занимал место в первом. Тут же переупаковав вещи и выкинув испорченный рюкзак в ближайшую урну, я услышала вслед:

- Сдайте сумку в камеру хранения, зачем ее всюду таскать с собой, в порту есть!

На сердце полегчало, и через полчаса я прятала в карман номерок, полученный от добродушной, но очень суетливой старушки, чьи выдающиеся способности к поднятию тяжестей меня изрядно впечатлили.

Поселок, как оказалось, был совсем небольшим - он стоял на низком лесистом мысу, и самый кончик этого мыса, украшенный маяком, располагался на уровне воды, поэтому между пирсами и маяком были только поросшие водорослями и засиженные чайками скалы. Берег по обе стороны мыса был заполнен разноцветными гаражами для катеров, причалами для яхт, небольшими складами и постройками с непонятным мне функционалом, вдоль мыса тянулась дорога, которая вела к той самой остановке автобуса, где я не слишком удачно высадилась часом ранее, а сама остановка стояла на своеобразной площади у шоссе, соединяющего множество крошечных прибрежных поселков с остальным миром. На площади и рядом с ней располагались все магазины, кафе и бары, имевшиеся в поселке, а чуть дальше от шоссе отходили узкие улочки, ведущие к домам местных жителей. Довольно однообразным домам, охраняемым добродушными, но шумными собаками и, что самое страшное, вольно гуляющими стадами гусей. Пожалуй, на счет стад я могу преувеличивать, но ни собаки, ни встреченные мной гуси радости от нашей встречи не изъявляли, а, напротив, были агрессивны в стремлении выгнать чужака со своей территории.

Я не стала дразнить гусей и решила посвятить ближайшие два часа обеду, поскольку уже усвоила, что морская болезнь, с таблетками или без, гораздо лучше переносится на сытый желудок, нежели на голодный.

Обед в единственном работающем кафе был отличный - наваристая уха, какая-то незнакомая мне рыба, поджаренная на решетке, вареная картошка со сливочным маслом и пряными травами, стакан столового белого вина и салат из арбуза, огурца и кукурузы, спрыснутый лимоном заставили меня почувствовать себя намного лучше, настолько, что я даже подзабыла о частичной потере багажа.

Пожалуй, единственное, что омрачило мое пребывание в этом дивном кафе, так это русская парочка: из громкого монолога девушки я поняла, что от нее скрыли, что в десерте был мед, на который у нее аллергия, и теперь она требовала от своего спутника, чтобы он выбил из "администратора", как она называла владельца кафе, какую-нибудь компенсацию за красные пятна на лице и зуд. Я не стала дослушивать, чем закончился скандал, постаравшись побыстрее покинуть поле битвы, оплатила счет, поблагодарила официанта на английском и обменялась с ним парой участливых взглядов.

Выйдя на улицу, я обнаружила, что до отправления осталось менее получаса, а мне еще нужно добраться до камеры хранения. В камере хранения я была менее чем за десять минут до отправления, я не обнаружила там старушку, зато мне помог ее, по всей видимости, внук - он не только нашел мою сумку среди других, но и подсказал, что кораблик к островам отправляется с четвертого причала.

Я бежала к причалу едва разбирая дорогу, рюкзачок подпрыгивал на спине, сумка отчаянно мешала, да и, по правде говоря, я никогда не была хорошим бегуном на любые дистанции, разве что ходоком. В пятидесяти метрах от причала я увидела, как кораблик как раз отплывает, крикнула "Подождите!", но еще через два десятка шагов успокоилась - то был кораблик с третьего причала, а мой, на четвертом, стоял и пыхтел в небо облачками белого пара.

Пожилой капитан перекинул сигарету из одного уголка губ в другой, ухмыльнулся, подал мне руку, едва я вознамерилась ступить на трап и аккуратно поддержал, когда я оступилась, и с явным акцентом произнес по-английски:

- Не торопитесь, мисс, вы вовремя. И сегодня мы пойдем без остановок, так что я выйду в море на полчаса позже.

На мой билет он так и не взглянул, удостоив меня еще одним долгим взглядом, от которого я поспешила спрятаться на корме.